Полковник Мухин: У армии есть женское лицо

Закономерность такова, что как бы там ни было, женщина в жизни военнослужащего – это, как правило, еще и важная часть его ратной службы, без которой эту службу представить очень трудно.

​Я полковник в отставке Мухин Владимир Георгиевич, прослуживший в армии более 26 лет, как и многие мои сослуживцы, проходил службу в разных местах бывшего СССР и России, служил в ГСВГ, был в командировках в так называемых «горячих точках» в Анголе, бывшей Югославии, Чечне, повидал многое. Мне есть, что рассказать людям об армии и обо всем том, что с ней связано, когда в жизни военного появляется женщина.

Я буду регулярно писать небольшие истории, размышления, воспоминания, связанные с ролью женщин в армии – жен, матерей, любимых подруг, знакомых солдат и офицеров, женщин-военнослужащих. Хочу надеяться, что это будет интересно…

Ностальгия по Родине, в которой ты уже никогда не побываешь. Такое тоже бывает в нашей жизни. Я уже никогда не побываю в моем советском дорогом Ташкенте, где я родился и вырос, где родились и вместе со мной жили мои друзья детства и юности… Такого города уже нет. Но вся та жизнь в нем, конечно, осталось в памяти, и она, хочешь – не хочешь, временами бывает перекликается с нашей действительностью.

  Я учился в интернациональном классе, где большинство составляли дети греческих политэмигрантов. Класс так и называли – Греческая Республика – за сплоченность, веселость, умение постоять за себя. Мы были очень дружны. Наши девочки-гречанки все как один хорошо пели, играли на фано, танцевали. Мы легко обыгрывали всех на КВНах, участвовали в спортивных соревнованиях, устраивали вечеринки, вместе ходили в кино и на концерты, вместе всем классом сбегали с уроков, когда боролись с излишним деспотизмом наших учителей. И такими поступками добивались уважения к себе. В нашем классе к выпуску почти не осталось пацанов-греков. Они, как правило, плохо учились, были хулиганистыми. Поэтому после 8 класса быстро ушли в профтехучилища и техникумы. Хулиганистыми были и многими наши гречанки. Но они остались учиться, как говорится, до победного 10 класса.

  В школе нашим гречанкам почему-то было интересно. Любящие свободу и свою историческую родину Грецию, они нам много рассказывали о ней. Хотя сами знали про нее только от своих родителей-коммунистов, уехавших из страны после окончания второй мировой войны. Потом, где-то в 80-х гг. они вместе с родителями вернулись в свою любимую страну. Их – греков из Узбекистана уехало много – тысяч четыреста-пятьсот. И как я понял из общения со своими бывшими одноклассницами, приживаться им, воспитанным на советской действительности, было там очень трудно. Капиталистическая система, бедность, отсутствие социальных льгот, приземленные потребности, какие-то злые сплетни в обществе о советских людях – все это контрастировало с их жизнью в Ташкенте, где они за копейки, как и мы, жили в новых многоэтажных красивых домах, бесплатно учились в школах, лечились, занимались спортом, творчеством…

  Мне по электронной почте латинскими буквами на русском языке пишет одна из моих одноклассниц, живущая в Салониках. Она пишет, что тоскует по своей Родине – Ташкенту, по нашей школе на Чиланзаре. И пишет, что наши все советские греки, жившие в Узбекистане, сейчас за Россию и не понимают, почему их власти отключили российские телеканалы. Они ходят на демонстрации в поддержку Москвы, солидарны с греческими железнодорожниками и докерами, отказывающимися грузить на суда и вагоны вооружение для Украины. И я по духу чувствую этих людей. Они остались такими же советскими людьми, как и были. В душе у них, как и у меня, ностальгия по той советской Родине в Ташкенте, куда они и я никогда уже не попадем!